Дзен и элитное искусство гребли
Что скрывается за стоицизмом и фанатичной преданностью
гребца? Не менее чем стремление к динамической гармонии, считает Питер Попхэм.
Гребля, как образ адского единения, требует избиения:
завораживающе повторяющаяся, сокрушительно тяжелая работа, из которой трудно выбраться,
с того момента как вы ступили в лодку. Случалось, что участники лодочных гонок
абстрагировались, теряя сознание. Добавьте сюда холод, сырость, ветер, нехватку
денег и, возможно, классовую разделенность, и вы получите универсальное описание
традиционного британского времяпрепровождения: невыразимое в погоне за
невыразимым.
Но в гребле есть одна дополнительная морщинка. Охота на лис,
которая, также соответствует вышеприведенному описанию (добавьте
"опасная"), никогда не проходила проверку как зрительский вид спорта,
если не считать диверсантов. Но раз в год, а в этом году это произошло в 4.10
пополудни, гребля перестает быть непостижимым занятием для жестких, сильных,
молчаливых и лишенных индивидуальности людей и становится предметом
пристального национального интереса, по крайней мере, на те 18 с лишним минут,
которые экипажи Оксфорда и Кембриджа тратят на прохождение дистанции от Путни
до Мортлейка.
Мы наблюдаем за лодочной гонкой. Мы толпимся на берегу
Темзы, чтобы взглянуть на проходящие мимо экипажи. Мы (и "400 миллионов
других людей по всему миру", как неправдоподобно хвастаются комментаторы)
следим за ходом гонки по телевизору и наблюдаем, скажем прямо, с садистским
наслаждением, что даже на мосту Хаммерсмит они выглядят так, будто проглотили
болиголов, у Чизвик Степс они корчатся в агонии и грозятся потерять сознание, у
Мортлейка и после финиша их тошнит, они мертвы для мира, они жалеют, что родились
– и это между прочим победители.
Когда человек погружается в телевизионный снукер, или конную
выездку, или испытания собак овчарок, то становится ясно, что спорт для одного
человека - это недоумение для другого. Но гребля отталкивает бордеров сильнее,
чем большинство других видов спорта: она полностью захватывает тех, кто втянулся,
но как только чары разрушаются, даже успешные и опытные гребцы могут остаться с
вопросом, что это вообще было.
"Гребцы - самые скучные люди на земле", -
утверждает коллега, который занимался греблей всего пару лет назад в своем
университете. "Все, о чем они говорят, - это техника гребли. Сама гребля
абсолютно убивает тебя до полусмерти. Каждое тренировочное утро до занятий и
каждая вечерняя тренировка, они полностью поглощает твою жизнь".
Для ведущего спортивного журналиста, чьи интересы охватывают
бейсбол, борьбу и почти все остальное, невозможно простить именно повторяемость
гребли. "Причина, по которой футбол так увлекателен, в том, что он никогда
не повторяется; нет двух одинаковых ситуаций. Гребля смертельно скучна, потому
что она всегда одна и та же, это движение весел, повторяющееся бесконечно.
Невозможно поддерживать интерес к этому... Вы заметили, что сами гребцы всегда
говорят об удовольствии от своего спорта в прошедшем времени - они испытывают
облегчение и восторг от того, что все закончилось". На самом деле это не
совсем так: удовольствие от гребли можно получить и помимо того простого факта,
что человек остановился, и все гребцы, с которыми я разговаривал, согласны с
тем, что это за удовольствие, хотя они используют разные слова для его
описания.
Дэн Топольски, директор по тренировкам команды Оксфорда в
этом году (старший тренер Оксфорда многие годы), говорит: "Самое
захватывающее - это заставить лодку петь. Это самая захватывающая вещь: ты
быстро скользишь, слышишь пузырьки под лодкой, ты на вершине воды, все
гармонично движется, и вдруг кажется, что это не требует усилий. Только
послеобеденное занятие любовью может сравниться с этим ощущением. Это очень
чувственно. Это ощущение выхода за грань".
Фиби Мейсон, американка, которая занималась греблей и
тренировала гребцов на высоком уровне по обе стороны Атлантики, более приземлена.
"Людям либо нравится, либо нет, - говорит она, - независимо от их
физической силы или выносливости. Даже настоящие новички могут почувствовать
обратную связь от лодки, когда она идет хорошо: она кажется менее тяжелой, все
кажется легче, идет лучше, более устойчива". Эта "обратная
связь", однажды прочувствованная и наслажденная, может возвращаться в еще
более утонченной и возвышенной форме по мере совершенствования гребцов.
"Это очень техничный вид спорта; есть много способов сделать это
неправильно, но люди продолжают становиться все лучше и лучше, тренируясь
годами и годами".
Розмари Кнапп, национальный менеджер Ассоциации любительской
гребли, с готовностью приводит аргумент, что гребля - самый успешный вид спорта
в Великобритании: наши единственные медали на Олимпийских играх в Атланте
прошлым летом, включая наше единственное золото, были именно в гребле. И любой,
кто придерживается мнения, что сегодняшние гонки - это усталый, элитарный
анахронизм, не решился бы применить это суждение к спорту в целом, если бы
увидел в прошлую субботу гонки Heads of the River на той же дистанции, когда на
стартовой линии толпилось 420 восьмерок - максимум, разрешенный администрацией
Лондонского порта.
Гонка Оксфорда и Кембриджа сохраняет свою значимость,
несмотря на ослабление интереса и сопоставимым событиям, таким как матч по
крикету между Оксфордом и Кембриджем, потому что университеты остаются одними
из лучших гребных команд в мире, примерно одна треть английской национальной
команды состоит из экипажей одного или другого из них. И хотя государственные
школы, традиционно заполнявшие лодки, продолжают поставлять свою долю - в Итоне
два мальчика в оксфордской лодке и один в кембриджской, - социальный и
этнический состав расширился и включает не только американцев, итальянца и
хорвата, но и растущее число мальчиков из государственных школ. Например,
звездный гребец Оксфорда Тим Фостер - воспитанник Бедфорд Модерн и Лондонского университета.
Партнер олимпийского медалиста Стивена Редгрейва по двойке Мэтью Пинсент -
выпускник Итона и Оксфорда, но сам Редгрейв, лучший гребец Британии, учился в
государственной школе (отношения этих двух мужчин известны как полудетские).
"Вы не обязаны любить человека, с которым занимаетесь греблей", -
говорил Редгрейв).
Главное, что сдерживает большую демократизацию этого вида
спорта - которым также занимается все больше женщин и девочек - это дороговизна
оборудования. Здесь традиционные школы гребли имеют огромное встроенное
преимущество. Гранты на строительство или улучшение клубных домов для 250
гребных клубов страны, полученные в результате проведения лотереи, со временем
помогут исправить эту ситуацию. В конце концов, как отмечает Розмари Кнапп, в отличие,
скажем, от верховой езды, гребля не является по своей сути дорогим видом
спорта.
Тем не менее, это слишком грубый вид спорта, если заниматься
им в традиционной английской манере. В начале недели я спустился к реке, чтобы
понаблюдать за ними. Если бы одна из белокурых амазонок, предоставленных
спонсорами Beefeater Gin, не одолжила мне свой мягкий анорак, сомневаюсь, что
мне удалось бы вернуться.
Как и большинство традиционных английских видов спорта,
гребля - это шайка фанатиков: умудренные опытом журналисты, сгрудившиеся вместе
на носу элегантной яхты "Панаш", связанные общением десятилетий; Дэн
Топольски, за штурвалом тренерского швертбота Оксфорда, который тесно связан с
судьбой своей команды с тех пор, как был в составе победившего оксфордского экипажа
в 1967 году; другие фанатики на яхте "Босфор", внимательно следящие
за выступлением команды.
Даже наш собственный рулевой на "Панаше" был
членом клуба: Бобби Прентис по имени, по профессии - осветитель Темзы, в 1973
году он выиграл гонку Doggets Coat and Badge Race между мостами Лондон и Челси,
самую длинную и самую старую гонку в мире, начатую в 1715 году. Он тоже
пожизненно связан с этим видом спорта.
День был прохладный, вода неспокойная; из грязной мути до
нас доносился безошибочный запах Темзы, состоящий из древних стоков, грязи,
бензина и многого другого. Мы следовали за оксфордской восьмеркой по курсу мимо
архитектурного бюро лорда Роджерса с одной стороны и хичкоковской громады
мебельного хранилища "Хэрродс" с другой. В Хаммерсмите два болельщика
с фотоаппаратами показали нам большой палец вверх. За мостом погода ухудшилась,
поверхность реки была усеяна белыми лошадьми, дождь хлестал нам в лицо, а
оксфордская команда пробивалась вперед. И это почти при низкой воде, подобные
условия в 4 часа пополудни, когда прилив будет в весеннем половодье, превратят
соперничество экипажей в кошмарную прогулку.
Весла поднимались и опускались, входили и выходили. Я не
могу рассказать вам об этом подробнее. Иногда они шли быстрее, иногда
медленнее, иногда совсем останавливались, когда Рене Мийндерс, главный тренер
сборной Голландии, кричал на них в мегафон. Но наблюдая за тем, как они гребли
- а в какой-то момент, проходя мимо моста Хаммерсмит на обратном пути, они
вдруг просто полетели - мне стали понятны различные аспекты этого вида спорта.
Радость гребли - это динамическая гармония. Такое состояние
с участием восьми гребцов (плюс одного рулевого) мужчин или женщин настолько
невероятно по своей природе, что когда оно достигается, то приобретает оттенок
экстаза. Более того: как сказала мне Фиби Мейсон, чем лучше ваша коллективная
техника, тем более интенсивным будет этот редкий, но настоящий экстаз.
Эти особенности гребли помогают объяснить другие: близость
между членами команды, которая отличается от дружбы и даже может исключать ее
(свидетели Редгрейв и Пинсент); фанатичная преданность тренировкам;
компульсивный, вызывающий привыкание характер спорта.
Таким образом, гребля не похожа на другие виды спорта. У нее
гораздо больше общего с восточными техниками медитации, цель которых - экстаз,
просветление, освобождение.
Такое состояние должно быть единственной истинной целью
гребли. Однако оно не очень мужественное, с общепринятой точки зрения, поэтому
Оксфорд и Кембридж продолжают заставлять нас верить, что их единственная цель -
уничтожить своих соперников, которых, чтобы подчеркнуть интенсивность их
ненависти, они называют "грязью" и другими ужасными терминами. Но они
слишком много протестуют. Как скоро мы их раскусим?
Питер Попхэм (1997 г.)